Бертран Бонелло: «Не люблю, когда фильм подыгрывает дискуссии, люблю, когда он ее провоцирует»

В украинский прокат 6 августа выходит лента культового французского режиссера Бертрана Бонелло «Кроха зомби», чья премьера состоялась на прошлогоднем Каннском кинофестивале в программе «Двухнедельник режиссеров». Фильм открывал кинофестиваль «неделя критики» в октябре 2019 года.

В отличие от зомби-фильмов, к которым мы привыкли, «Кроха зомби» пытается деконструировать историю о мертвецах, которые ожили, и добраться до ее корней. Корни находятся в Гаити, и история, которая вдохновила Бонелло на создание фильма – реальная. В 1962 году Клервіус Нарцисс умер, был похоронен семьей и оплаканий, а через 18 лет вернулся домой, рассказав, что его отравили, ввели в состояние напівсвідомості и использовали как раба на плантациях.

К этой истории Бонелло добавляет историю молодой девушки, которая учится в парижской элитной школе, и ее подруги, внучки того самого зомби с Гаити. Так складывается история о забвении французского колониалистского прошлого и присутствие невидимого в нашей жизни.

Theater-light.ru встретился с Бертраном Бонелло в Париже в январе этого года и поговорил о работе над «Крошкой зомби», переизобретение жанров и политические высказывания в кино.

Бертран Бонелло: «Не люблю, коли фільм підіграє дискусії, люблю, коли він її провокує»

Бертран Бонелло

Я знаю, что вы хотели снять этот фильм 15 лет назад, начали готовиться, читать о Гаити и зомби. Почему удалось снять фильм только сейчас?

15 лет назад я только узнал по эту историю, я много читал о Гаити тогда. Но тогда еще не хотел снимать об этом фильм. А два года назад я искал для себя новый проект, чтобы снять его по-другому и в другой стране, поэтому вспомнил о том, что читал тогда.

Думаю, это был правильный момент для меня – в том числе, чтобы выбраться из Франции. Я впервые снимал за ее пределами.

Когда я писал сценарий, спрашивал себя: кто такие зомби? Зомби, о котором я хочу рассказать, – это просто человек, который идет с низко опущенной головой. Это настолько мощный образ, что с него можно было начинать.

Что было для вас важнее – деконструировать образ зомби, который стал очень мейнстрімовим, или найти какие-то новые пути рассказа этой истории?

Наверное, взять популярный образ зомби и обратиться к его истокам, ответить на вопрос, откуда он взялся. И таким образом поговорить на тему рабства, и дальше – поговорить о колониализм и отношения Франции и Гаити. Это самая главная тема.

Какие сейчас отношения между Францией и Гаити?

Сегодня в Гаити много проблем. Я не понимаю, почему наш президент ничего с этим не делает, потому что он несет ответственность, как мне кажется.

Отношений сейчас нет. Гаити больше общаются со Штатами. Но, думаю, у нас есть ответственность перед этой страной.

Как вам было снимать там свой фильм?

Было сложно. В Гаити снимается мало фильмов, потому что это очень сложно. До начала съемок много людей советовали мне поехать в другое место, в Доминиканскую республику или еще что. Но я хотел держаться своей идеи, и на это были политические и этические причины.

Бертран Бонелло: «Не люблю, коли фільм підіграє дискусії, люблю, коли він її провокує»

Кадр из фильма «Девушка зомби»

Сложно было из трех причин. Во-первых, вас должны принять в среде. А как белому французу мне было сложно приехать в страну и просто заявить: сейчас я сниму у вас фильм о зомби. Местным жителям это не понравится, и они будут правы. Быть принятым значит встречаться с людьми, рассказывать о свой фильм, свою точку зрения, узнавать новое, объяснять, что ты не собираешься екзотизувати образ страны и так далее.

Вторая сложность связана с тем, что Гаити – очень бедная страна. Там плохая инфраструктура, ничего не работает так, как должно бы работать.

И третье – за последние 18 месяцев перед нашими съемками страна пережила много потрясений. Все это осложнило нам работу. И если я чем и горжусь, так это именно тем, что мы сняли «Малютку зомби» на Гаити.

«Кроха Зомби» Бертрана Бонелло: месть вуду массовому кинематографу

Много людей из Гаити принимали участие в съемках?

Актеры, которые снимались в сценах, связанных с Гаити, – местные жители. 75% съемочной команды – с Гаити, и это нам очень помогло.

Возвращаясь к теме образа зомби в поп-культуре. Чего, на ваш взгляд, здесь не хватает, что мы имеем в нем искать, куда еще двигаться? В Каннах в прошлом году было три фильма о зомби – ваш, фильм Мате Гиот и лента Джима Джармуша.

Это действительно очень разные фильмы. Джармуш использует фигуру зомби в привычный для нас способ. Фильм Мате Гиот больше о привидениях, чем о зомби. А мой фильм возвращается к истокам темы зомби. Так это три разные подходы к теме.

Как вы решили совместить два сюжета в фильме – историю молодой девушки, которая учится в элитной школе, и историю ее дедушки в Гаити?

Точкой отсчета была история о зомби. Но как белый французский режиссер я не мог не найти точную точку зрения, с которой ее можно было бы рассказать. Поэтому эта точка зрения должна быть во Франции. Хоть история реальная, я придумал персонажку – внучку, современную девушку, чьи родители погибли во время землетрясения, и которая живет во Франции, обучаясь в элитной школе. Она нужна, чтобы рассказать обе истории.

Бертран Бонелло: «Не люблю, коли фільм підіграє дискусії, люблю, коли він її провокує»

Кадр из фильма «Девушка зомби»

Поэтому часть про белых школьниц в школе-интернате – это вопрос рецепции, точки входа в историю о зомби.

Часть сюжета, которая происходит в Гаити – о мертвеца, которого забирают в рабство – очень простая. Французская часть тоже простая – это история безответной любви молодой девушки. Что будет, если их совместить? Окажется, что это сочетание откроет новые возможности, и я надеюсь, так и произошло.

Еще одна тема фильма, которая непосредственно не касается зомби, – это присутствие чего-то невидимого в нашей жизни, чего, что влияет на нас незаметно и в непредсказуемый способ. Или это вас интересовало, когда вы готовили фильм?

Так, безусловно. Эта тема всплывала и в сценарии, и потом на монтажном столе – что будет, когда ты поєднаєш несочетаемое, как это повлияет на конечный результат?

Расскажите, пожалуйста, о процессе подготовки к фильму. В одном из интервью вы говорили, что процессы написания сценария и поиска актеров были одновременными. Как вы это сделали?

Так, я начал писать в марте, тогда же начался кастинг и пре-продакшн. Это было бы невозможным, если бы я не был продюсером собственного фильма. Потому что это не очень дорогой фильм, мы его сняли очень быстро – за четыре недели. Я решил снимать в октябре, когда сценарий еще не был завершен.

Все было очень быстро и одновременно, и мне это понравилось. Как правило, ты в год тратишь на написание сценария, год – на поиск денег, потом еще какое – то время на подготовку, потом – съемки. Если ты все делаешь одновременно, все становится очень гибким – процесс подготовки к съемкам подпитывает процесс написания, и наоборот.

Возможно, вам очень помогло то, что над темой вы начали думать еще 15 лет назад, так что фактически подготовка к съемкам началась еще тогда.

Да, можно и так сказать. (смеется)

Ваш следующий фильм будет большим – это будет костюмированная лента.

Так.

Можете подробнее о нем рассказать?

Это исторический фильм, действие которого происходит в 1936 году. Это мелодрама с элементами фантастики. Я еще не нашел финансирования на него, только завершил написание сценария.

Бертран Бонелло: «Не люблю, коли фільм підіграє дискусії, люблю, коли він її провокує»

Сегодня ведется много разговоров о том, что ни один фильм не обходит политики, ни одно произведение искусства не может быть аполитичным. Поэтому каждый фильм является политическим высказыванием. Или вы согласны с этим утверждением? Или для искусства необязательно быть политическим?

Есть такое выражение – «вы не должны делать политические фильмы, вы имеете снимать фильмы по-политически».

Что это означает для вас?

Что вы можете сделать фильм о забастовке, например, и он не будет политическим –забастовка будет лишь фоном для сюжета. А можете снять огромную историю любви, и она будет политической. Зависит от того, как вы снимете.

Из ваших интервью складывается впечатление, что вы одновременно хотите сделать политические заявления и отказываетесь от этого. Но выбор темы зомби, тем более, в постколониальном ключе, уже можно трактовать как политическое заявление. Или это для вас реальная дилемма – высказываться как публичное лицо, или же нет?

Вы правы. Но я хочу сказать, что политические месседжи в фильмах – это не то, что фильм буквально говорит, они зашиты под поверхность.

Я считаю себя тем, кто должен диктовать, как интерпретировать мое кино – суждения должны вынести зрители, которые его увидят.

Все, что я бы сказал, что мой фильм – о 15-летнюю девушку, которая скучает за парнем, и о мужчине, который стал рабом. А политические вещи виринатимуть между этими историями, в результате их сочетания.

Не люблю, когда фильм подыгрывает дискуссии. Мне нравится, когда фильм провоцирует появление этой дискуссии.

Взаимоуважение, чувствительность и новый опыт. Интервью с Ноэми Мерлан с «Портрета девушки в огне»

Что вы думаете о новых горори, которые сейчас появляются и также иногда являются политическими? Или вы считаете, что сейчас идет переустройство жанра?

Возможно, и так. Думаю, это началось в конце 70-х, когда многие режиссеры использовали жанр для выражения собственного страха перед миром. Это были фильмы страха. Потом эта интенция потерялась, потому что жанровые фильмы стали более развлекательными. Сейчас она возвращается – возможно, это определенный цикл, а возможно, режиссеры снова хотят выразить свой страх за горори. Сейчас жанровые границы очень гибкие – это раньше было распределение между жанровыми лентами и артхаусом. Сегодня они очень органично сочетаются.

Если бы вам предложили снять крупнобюджетный жанровый фильм, вы бы согласились?

Я могу написать сценарий к нему сам? Тогда так.

Поэтому это основная для вас дело – самому быть автором сценария к своему фильму?

Да, конечно.

И последний вопрос – для контекту до «Крошки зомби». Если бы у вас попросили второй фильм до двойного сеанса с вашим, какой бы вы предложили?

Или документальный фильм о Гаити, или «Я гуляла с зомби» Жака Турнера.