Бас Евгений Орлов: «На сцене La Scala я словно плавал в счастливом тумане»

Бас Євген Орлов: "На сцені La Scala  я ніби плавав у щасливому тумані"

 

Достаточно регулярные выступления в репертуарных спектаклях Национальной оперы уже известных в Европе украинских исполнителей (которые строят на Западе успешные карьеры) привлекают в саму оперу серьезную зрительскую аудиторию. Тех, кто стремится интересных встреч с оперными исполнителями, нашими соотечественниками, которые утверждают украинское искусство и за рубежом, и дома, особенно в последнее время.

Один из таких исполнителей — 32-летний бас Евгений Орлов, выступающий на лучших европейских сценах. Он рассказывает DT.UA о знаменитых партнеров, специфику работы на Западе, а также западных режиссеров и концертмейстеров.

— Евгений, вы молодой, однако уже пять лет как вышли на международную оперную арену. Кто из педагогов оставил значимый след в вашем творческом формировании?

— Учителей много. Наибольший вклад в мой профессиональный багаж сделал Иван Викторович Пономаренко — народный артист Украины, баритон, солист Национальной оперы, у которого я учился в академии им. Чайковского. Он не смог довести меня до выпуска, поскольку у него возник конфликт с руководством академии, и его уволили. Но за два года, что я у него учился, он заложил основы, базу моих вокальных навыков.

— В формировании певца огромную роль играет концертмейстер — пианист, с которым певец разучивает партии. Какое место отводится аккомпаниатору в западном театре?

— Если приезжаешь туда как приглашенный гастролер, то должен появиться полностью готовым. Хотя тебе могут дать несколько уроков, чтобы поддержать твой голос в порядке или проверить, как ты выучил партию. Но не более того. Если меня приглашают для участия в фестивале, который проводит Немецкая опера в Берлине или Венская, то для подготовки фестивальной программы концертмейстера дают, конечно. Однако в театре для разучивания партии мне аккомпаниатора не назначат. Я должен сам найти его и работать частно.

— С чего началась ваша творческая жизнь на Западе?

— Пел в нашей столичной оперной студии при академии, затем — в Национальной опере. Поехал на конкурс Пласидо Доминго. И мне повезло. Поскольку он впервые проходил в Миланском театре La Scala — на знаменитой сцене. На заключительном туре с оркестром театра и Пласидо за пультом пропел короля Филиппа из «Дона Карлоса» Дж.Верди.

Когда мы с киевским баритоном Андреем Бондаренко стояли на сцене La Scala, ожидая объявления результатов конкурса, и потом мне вручили вторую премию, я буквально плавал в счастливом тумане. А после выхода за кулисы всех нас поздравляла оперная примадонна Мирелла Френи. Я был счастлив.

После гала-концерта лауреатов ко мне подошли три агенты театров — Метрополитен-опера, оперы Бильбао (Испания. — А.К.) и Сантьяго-де-Чили. С этого начались выступления на западных сценах. Пел в барселонском театре Лисео, в Севилье, Овьедо (Испания. — А.К.). В американских театрах Метрополитен и Лос-Анджелесской опере. В Германии Дойче опера. Летом на фестивале open air в пригороде Вены вышел в роли Монтероне в «Риголетто». Выступал в двух городах Канады — Ванкувере и Квебеке. Хотя живу, как и раньше, в Киеве. В нашей опере пою (в «Доне Карлосе», «Аиде», «Іоланті») как приглашенный солист. Поскольку по 6-7 месяцев в год отсутствует, четыре года назад решил уволиться с киевской труппы.

Бас Євген Орлов: "На сцені La Scala  я ніби плавав у щасливому тумані"

А.Путров

— С кем из мировых оперных звезд сотрудничали в Европе и Америке?

— Из самых известных — Феруччо Фурланетто, Мария Гулегина, Долора Заджик, Ільдебрандо Д’арканджело, Фйоренца Чедолінс, Марина Поплавская, Хуан Понс. Недавно пел с нашей Оксаной Дикой в Метрополитен: я — фараона, она — Аиду, и Пласидо Доминго дирижировал.

Постановка замечательная, прекрасный оркестр, и Оксана прекрасно поет.

Часто встречаюсь в театрах с Людмилой Монастырской, пел с ней раньше в Киеве, но на Западе в спектаклях пока еще не пришлось.

— Расскажите о своеобразии оперной аудитории разных стран.

— Итальянская публика, когда что-то хотя бы на мгновение не так, сразу начинает букати, топать ногами, кашлять, кричать. Бывает, что и не певец виноват, а не нравится режиссура. Или на эту партию есть знакомая зрителям итальянская певица, а пели приглашенные наши исполнители. Их забукували просто за несогласие с выбором постановщиков. В Америке публика, наоборот, довольно терпимая. И если даже не очень нравится исполнение, может вежливо, но недолго поаплодировать. В Испании тоже залы доброжелательные. Как и у нас. В Италии оперу знают все. Любая домохозяйка, нарезая на кухне лук или картофель, поет арии из опер. Мне это — относительно домохозяек — рассказала Оксана Дикая. Она замужем за итальянцем, и именно так, хозяйничая, напевает ее свекровь.

— Вы достаточно молодой, но выполняете партии «старшие».

— Что поделаешь, это судьба басов.

— Нынешняя тенденция «возвращения» украинских певцов утешительная, она противоположная предыдущей политике недоброжелательности и ревности в адрес коллег, которые получили заграничные ангажементы…

— Да, такие выступления полезны и для публики, и для киевских певцов. И тем, кто приезжает, есть чему поучиться на родине. Это замечательная творческая взаимодействие и обмен опытом.

— Как воспринимаете ультрасовременную режиссуру, популярную на Западе?

— Режиссерское стремление все «осовременивать» начинает постепенно сходить на нет. Хотя в отношении следующего берлинского фестиваля определенные опасения все-таки остаются. Люди этим «пресытились». Случается, конечно, современная режиссура, сделана интересно — оправдана, логична. Вот в Метрополитен-опере последняя постановка «Риголетто» перенесла действие в Лас-Вегас наших времен: все происходит в казино. И, хотя американская публика, которая предпочитает архаичным постановке Франко Дзеффирелли, воспринимала спектакль без большого энтузиазма, мне было интересно.

Не скрою, случаются спектакли с нелепой режиссурой. Бывает, какой-то острый режиссерский «ход» имеет мотивацию, служит усилению характера персонажа или подчеркивает сюжетный поворот. Но порой возникают неоправданные ситуации, и на вопрос, зачем режиссер требует того или иного сценического приема, он отвечает: «Потому что я так захотел». Это огорчает и мешает работе певца, замыкает его в себе.

— Назовите ваши любимые партии.

— Многоплановая и многогранная партия короля Филиппа II в «Доне Карлосе». Еще не любимая, не очень комфортная для меня (часто приходится ее петь, и это, очевидно, в конце концов, приведет к тому, что я ее полюблю) — первосвященник Захария в «Набукко» Дж.Верди.

— А из русского репертуара?

— Только раз исполнял партию старого каторжанина в «Катерине Измайловой» Д.Шостаковича. Это было в «Мэт» с Анатолием Кочергой, который пел Бориса Тимофеевича. Кстати, постановка была осовремененная, но ничто в ней не мешало, не выбивалось из характера всей оперы.

Бас Євген Орлов: "На сцені La Scala  я ніби плавав у щасливому тумані"

А.Путров

— Насколько, по вашему мнению, важно оперному певцу иметь актерскую подготовку?

— Важно. Иначе надо идти в филармонию, ставить пульт и по нотам петь для публики соответствующий репертуар. В консерватории есть курс актерского мастерства, но он номинальный, не могу сказать, что его серьезно преподают.

В основном актерский опыт приобретается в работе с режиссерами, на практике. Мне, тогда еще не достаточно опытному артисту, очень много дала первая работа с режиссером Джанкарло Дель Монако, сын великого тенора Марио Дель Монако, над ролью Филиппа II. Он все объясняет с позиций истории, у него мотивированные все поступки и характеры героев. Я тогда, кроме Киева, нигде еще не пел.

Он мне говорит: «Ты кто? Я тебя не знаю и сниму с партии, с незнакомыми не работаю». Его попросили не быть таким суровым, и он согласился, сказав, что проверит меня в работе. Дель Монако стал работать со мной больше, чем с другими, и вылепил из меня образ испанского короля эпохи расцвета инквизиции… Это дает значительно больше, чем специальные актерские курсы.

— А есть ли уроки актерского мастерства в школе театра La Scala?

— Знаю только точно, что в этой школе и на курсах в Мет есть занятия по языку. А насчет актерства — нет, мне кажется.

— В Лондоне есть актерские школы для молодых оперных певцов. Вы не посещали оперную школу на Западе?

— После победы на конкурсе Доминго меня прослушала Мирелла Френи и сказала, что у меня все здорово, но нужно все кардинально менять. Я посоветовался со своим агентом и подумал, что не так ужасно пою, чтобы «все кардинально менять». Можно же переделать так, что ничего не останется. И решил работать с тем, что имею. Потому что певцу начинающему ставить голос — это одно, а я на то время уже пел несколько лет, и риск был велик.

— Сколько лет вы уже на сцене?

— С 16 лет пел в хоре Донецкой оперы. А так пою около 15 лет. Четыре года работал в хоре Национальной оперы Льва Николаевича Венедиктова, когда учился на вокальном факультете Национальной академии. И на третьем курсе меня и Андрея Гонюкова услышал Дмитрий Михайлович Гнатюк. Мы пели в оперной студии в «Царевій невесте» Н. Римского-Корсакова. Он позвонил нам и сказал: «Ребята, у вас сегодня прослушивание в стажерскую группу солистов театра».

— Какие у вас репертуарные планы на ближайшее будущее?

— Будет инквизитор в «Доне Карлосе» в Парме с выдающимся израильским дирижером Даниэлем Ореном, Алидоро в «Золушке» Дж.Россини. И мы обсуждаем перспективы фестиваля с Дойче оперой на сезон. Это полезно, престижно, и придется подучить немецкий.

Источник.

Добавить комментарий