Бацилла будущего

О сборник малой прозы Олеся Ульяненко «Яйца динозавра» (издательство «Лютая дело»)

Писатель Олесь Ульяненко живет в литературе весьма своеобразно – он приходит в упадок и утверждается вместе с большой украинской мечтой. Действительно, мало кто задумывался, но так и есть – его безжалостный хирургический реализм относительно сегодняшнего дня возможен только потому, что автор сегодняшнему дню не относится. Здесь находится его сокровище и его сердце. Он смотрит на весь этот бардак взглядом свободного, успешного и продвинутого украинца следующих столетий, который, озирая наш ужасный затрапезний бардак, чувствует страх, но и оптимизм, потому что знает, что в конце концов Бог все выведет на добрый путь.

Бацила майбутнього
Фото: espreso.tv
Олесь Ульяненко

Раннее творчество Ульяненко не сохранилась, известно лишь, что его первый рассказ был написан в школьные годы, с шахматами в качестве действующих лиц. Затем он написал несколько подростковых исторических романов, но, по словам писателя, те тетради были просто выброшены на помойку, потому что родные не придали им значения. В принципе, детские произведения гениев редко бывают обнародованы. Далее идет белое пятно – нет конкретных известий о произведения, написанные Ульяненко до середины 80-х. То есть конкретно я ничего об этом не знаю. Пока он не вынырнул в 1987 году с двумя рассказами о войне – «Молитва» и «Четвертая рота», что он их через Виктора Македонские передал в журнал «Освободительный путь». «Четвертую роту» нам найти не удалось, потому что похоже, она не была напечатана, судьба рукописи неизвестна, но «Молитва» есть, и она вошла к этой книге. За что благодарность Виктору Македонские, Святославу Лобасу, Вахтангу Кипиани, который провел поиск в своем знаменитом архиве, и Анне Малигон, которая работает в библиотеке Вернадского. Потом были публикации в газете «Слово», которые нам предоставил ее харизматичный главный редактор Александр Сопронюк. В частности рассказ «Приказ».

После получения Шевченковской премии Ульяненко печатали практически все украиноязычные издания, которые появлялись в стране, и отследить все такие публикации довольно трудно. Компьютера у писателя еще некоторое время не было, не было и квартиры, где бы он мог стоять. До того, как стал лауреатом, Олесь слонялся Киевом с пишущей машинкой под мышкой, напоминая, по воспоминаниям современников, молодого Геракла. Некоторое время жил в гостинице «Лейпциг» на Владимирской вместе с крысами, и это еще у него были не худшие знакомства. Кстати, там надо установить мемориальную доску: «В этом доме во время реконструкции…» и так далее. А то было – отсиживался в санатории писателей в Ирпене. И его всем Союзом оттуда выкуривали, как опасную бациллу. Так что складировать доработок возможности не было. Рукописи раздавал, желательно с перспективой публикации, но иногда и просто в подарок, с пижонским автографом. Были случаи и досадных исчезновений, так, в нашей легендарной кофейни «Эней» в Олеся украли повесть.

Ни один из этих рукописей нам воочию видеть не пришлось, включая те, что попали в разных редакций. Потом, когда уже появилась квартира, Андрей Курков подарил Ульяненкові свой старый компьютер. Это наступила новая эпоха в ульяненкознавстві! Правда, подарок в конечном счете начал вести себя стремно, романы приходилось разбивать на маленькие файлы, которые постоянно терялись – они просто вылезали за пределы экрана. Некоторые из них автор відловлював и складировал в папках, причем разные. Названия тех файликов были непредсказуемы. Все написанное он копировал на флешки и отдавал мне, а я уже переносила к себе и готовые сочинения потом рассылала по редакциям. После загадочной смерти Олеся винчестер с того компьютера был похищен дорогими друзьями, которые это гневно отрицают и поэтому винчестера не отдают, хотя разобраться в его содержании не могут, и никто, кроме меня, не знает, что там к чему, потому что просто никто этим больше не интересовался.

Бацила майбутнього
Фото: tsn.ua

Впрочем, насколько я знаю, неизвестных рассказов там не осталось, ибо выискивать их я начала еще в 2010 году под руководством самого Олеся. Он подумал, что было бы хорошо все сложить до кучи у меня на компьютере, а там и напечатать. К тому же, ему угрожали, и он предполагал, что его действительно могут убить. А когда живешь как аскет, голодный, заброшенный и только пишешь, хочется, чтобы оно потом не пропало. Итак Олесь начал мне давать указания, подарил мне свой рукописный тетрадь, а также он договаривался с друзьями, в которых были его произведения, чтобы они их передали мне.

Некоторые тексты, желтые и порошні, на удивление гадкие на вид, висели у него на гвозде возле холодильника. К сожалению, после смерти писателя мне сразу был отрезан доступ к ним. Конечно, никто о них не позаботился, и наверное, их выбросил новый владелец квартиры – тот работник милиции, что ему стоило бы провести расследование, почему вдруг у крепкого 48-летнего мужчины остановилось сердце, и кто вколол ему воздух пустым пятикубовым шприцем, который нагло торчал из подушки (Олесь не имел привычки втыкать шприцы в подушку, он иногда колол себе в зад магнезию). И кто были те люди, что их видели соседи, которые пришли ночью, включили везде свет, понышпорили квартирой, стащили одубілий труп с кровати и раздели его. Ну то есть, уже понятно, что следователь, которому все это абсолютно не заинтересовало, вряд ли подходил на роль архивариуса.

Вообще ситуация сложилась интересная. С одной стороны, произведения Ульяненко будто никому не были нужны, а из второго – пришлось преодолевать многочисленные препятствия, которые иногда напоминали ужасный аттракцион с чудовищами, которые вдруг выскакивали на пути и требовали к себе всего внимания. Непутевый уїцраор постсоветской украинской литературы проглотил Олеся и с переменным успехом пытался его переварить. С одной стороны действовало воинство алкоголічних троглодитов, которые запутались в возможностях или утилизировать память писателя, или уничтожить все артефакты. С другой выступили прогрессивные силы, их идейно возглавил известный кинорежиссер Мирослав Слабошпицкий, и это стало большой оптимистичной неожиданностью.

Основу этой книги мы заложили как раз во время сбора материала для проекта Мирослава «Олесь Ульяненко. Без цензуры», это было полное собрание всех интервью, которые давал или не давал писатель прессе (потому полувымышленные тоже вошли). Конечно, когда нам попадались произведения, мы их сканили, ксерили и складировали. А также люди, которым не безразлично, приносили мне журналы и газеты, где так или иначе упоминалась фамилия Ульяненко. Это было трогательно.

Бацила майбутнього
Фото: Лютая дело

Интересная история рассказ «Антисемит», что открывает собой сборник «Яйца динозавра». Олесь очень хотел найти его и просил это сделать меня. Но он почему-то думал, что оно напечатано в «Молодой Украине», а там не было ничего подобного. Шли годы. Я нашла этот рассказ в армянском переводе, но оригинал продолжал оставаться недосягаемым. Уже была почти полностью собрана эта книжка, и меня фруструвала навязчивая мысль, что вот мы обнародуем сборку, и выйдет она куцая, и работа моя будет неудовлетворительная. На всякий случай я бросила призыв в фейсбуке – люди добрые, помогите, спасите! Кто-то вроде видел «Антисемита» в альманахе «Березиль». Тогда наш любимый критик Татьяна Трофименко, ведущий специалист о золотых мальчиках, заместитель директора по научной работе в Харьковском литературном музее, вызвалась его там поискать. И-таки нашла, но не в «Березілі», а в журнале «Курьер Кривбасса», за что большая благодарность и ей и музея.

Таким образом большинство рассказов, которые вошли в эту книгу, уже были опубликованы и попали к нам в журнальной редакции. «Жертвы любви» и «Немного о нацию и анархизм» были обнародованы, но печатаются по рукописям. «Оно», «Голубой какаду», «Женская воля», «Кодекс полета», «Плач по глупости» и «Пожарники» — это были материалы для журнала XXL, где я тогда работала заместителем главного редактора. Они писались на украинском языке, я их переводила москвинською и сокращала, так что в первоначальном виде они к читателю попадают только сейчас.

Сейчас мы можем с удовольствием наблюдать, как постепенно возрастает интерес украинцев к нашего литературного бар-флая Олеся Ульяненко, который остается умом, честью и совестью эпохи, когда никто уже не верит ни художникам, ни политикам. И я искренне надеюсь, что будут ученые-языковеды, которые будут исследовать его творчество, а не только фантазуватимуть на тему биографии, о которой бездомные у меня под забором (живу я в Сталинке) знают больше, чем все ученые-исследователи, вместе взятые.

Источник

Добавить комментарий