Актуальная литература: пространство возможного

Актуальна література: простір можливого

«Люди, которые голосуют за неудачников, воров, предателей и мошенников,,
не являются их жертвами. Они соучастники…»
Джордж Оруэлл

ZN.UA

Актуальна література: простір можливого

@zn_ua

Читайте @zn_ua

Я уже с ZN.ua

На этой неделе в столичном книжном магазине «Є» состоялась презентация пунктир-энциклопедии «Актуальная литература» Константина Родика («Радуга», 2016). Это в определенной степени провокационный (в хорошем смысле) литературно-интеллектуальный проект. Бесспорно, было довольно смело написать своеобразную пунктир-историю современной литературы, не разграничивая ее на украинскую и зарубежную.

Непреодолимый водораздел между «україністами» и «зарубіжниками», часто имеющийся в университетах или академических институтах, наверное, когда должен быть преодолен. Как замечает сам автор, в Украине «читают не только украинских писателей. Поэтому понятие «актуальная литература» не может игнорировать зарубежных образцов — как переведенных, так и оригинально-русских, истребованных нашим читателем.

Корректное сравнение всех блюд, составляющих меню современного украинского читателя — без квазіпатріотичних преференций, — и творит интернациональный конгломерат «актуальная литература».

В книге «Актуальная литература» немало эвристических находок, метких наблюдений и замечаний, интересных метафор и характеристик писателей и литературного процесса.

К.Родик, отступив от классического филологического анализа, в этой книге привлекает к своих рефлексий интердисциплинарные подходы, которые дают возможность взглянуть на известное явление в необычном ракурсе: «Итак, Дэн Браун создал динамичный детектив, используя не криминальные хроники, а научные гипотезы. Причем сами гипотезы интерпретирует не как историк, а скорее как политолог. «На Вселенском соборе Христос официально признан Сыном Божьим… в результате голосования… Ранняя Церковь украла Христа у Его последователей в прямом смысле, отняла у Него человечность, затуманила Его образ непроницаемым плащом божественности…» Действительно, чем не политтехнологическая спецоперация?

Автор в пунктир-истории литературы отталкивается прежде всего от опыта чтения. Сам он в предисловии замечает: «Издание — не о жизненный и творческий путь литераторов и не сборник рецензий на их книги. Это анализ написанного ими в координатах социологии (философии, психологии и т. д) литературы и чтения.

Массовость книжного издания обеспечивает представленность определенного текста на уровне общественного восприятия и распространенности тех смыслов, которые заложены в тексте. Сегодня властителем дум встает тот текст, который приобретает возможность быть прочитанным максимальным количеством.

В таком случае идеи, имеющиеся в текстах, становятся актуальными, как и та литература, которая их порождает.

Актуальная литература — это тексты, которые в виде определенных «товароподібних» идей, слоґанів, брендов, лейблов, симулякров и неправильных интерпретаций зримо имеющиеся в массовом сознании определенного поколения или в определенном отрезке времени.

Учитывая этот фактор, К.Родик стремится дать ответ на такие вопросы: «Какие общественные процессы, скрытые (или искажены) политиками и журналистами, отражают художественные произведения? Насколько «экологически чистыми» или наоборот опасно загрязненными есть идеи, что порой помимо воли автора испаряют его книги? Чего нового о нас самих открывают они? Почему та или иная книга вдруг становится бестселлером? Влияет резонансный произведение на что-то в реальной жизни? Каждый ли классическое произведение в настоящее время остается актуальным, и если да, то по какой причине? Чего ожидает нынешний читатель, а значит — как сделано хорошее (и плохое тоже) книгу?»

Понятие «актуальности» для К.Родика — центральное в его видении литературного процесса.

Актуальное — это то, что моделирует общественное мнение, формируя или открытое гражданское общество, или закрытую зону, или референтную группу, которая руководствуется определенными оговорками, табу, идеологиями.

В конце концов, современный книжный рынок, возможно, — также подчинен определенный коммерческой идеологии, которая бессознательно превращает «экологически чистые» идеи произведений на маркетинговый ход, своеобразный pr-проект?

Ежегодно появляются тысячи изданий, и К.Родик как основатель Всеукраинского книжного рейтинга «Книга года» это знает.

Но какие именно книги из этого громадья определяют жизнь литературы и формируют векторы общественного мнения?

Какие тексты находят доступ к масс и таким образом актуализируют определенные идеи, формируя в массовом восприятии определенный тип культурного героя (если говорить о прозе).

Пунктир-энциклопедия К.Родика стремится дать ответ на ключевой вопрос нашего информационно-лоскутного и посттоталитарного времени: насколько литература вообще актуальна для современного украинского человека?

«Актуальную литературу» написано довольно легким стилем, отчасти провокационным. Произведения зарубежных авторов переплетаются с произведениями украинских писателей (например, У.Эко на фоне.Шевчука).

Автор стремится заинтересовать своего читателя, будто отталкиваясь от тезиса «история литературы как провокация».

История чтения как история литературы — проект, который предлагает К.Родик, привлекая читателей в многомерный литературный процесс, в котором нет барьеров и иерархических дистанций между Сергеем Жаданом и Дэном Брауном.

Проект К.Родика выдается индивидуально-авторской историей литературы (именно как целостного философско-художественного континуума, который не признает национальной ограниченности), что, однако, имеет проблематичные отношения с историей и історизмом.

Эволюция письма, которую предлагает в своих сюжетах К.Родик, порой возникает дискуссионной: так, в истории о Ю.Андруховича не проинтерпретирован перехода одного из ведущих прозаиков новейшего украинского литературы до эссеистики («Дьявол прячется в сыре», «Здесь похоронен Фантомас» и др), не очерчены важных смыслов, благодаря которым проза Андруховича «разорвала шаблон» украинского постсоветского читателя (скажем, по моему мнению, целесообразно было бы сказать о новом описание отношений имперского центра (метрополии) и подчиненного колонизированного (периферии), поскольку в «Московиаде» впервые в истории литературы про империю пишет «колонизирован субъект», определяя свои правила игры для того, кто еще вчера стремился тобой управлять).

Или же представляется достаточно дискуссионной тезис о (нео)барочность прозы.Эко, для которого значительно важнее предстает средневековая епістема.

Цель этого издания — привлечь как можно больше читателей к пониманию литпроцесса как многовекторного явления. В котором нет черно-белого разделения и простых ответов.

Феноменология чтения — сложный процесс, который, возможно, нуждается и социологического подхода. Отталкивание от текстов, изданных многотысячными тиражами, — результат прежде всего социологического осмысления литературы в пунктир-энциклопедии К.Родика, который, проводя рейтинги «Книга года», стремится отталкиваться от количественных социологических параметров, которые дают полную панораму литературы и литпроцесса.

К.Родику свойственно восприятие литературы как многомерного явления, отдельной реальности. В пунктир-разделе о Ю.Андруховича Константин Родик приводит две важные мысли, взятые из Аристотеля и Поля Рикера. Аристотель «называл язык «пространства возможного», а Рикер считал функцией художественной литературы «оформление действительности»» (с. 11). Такие идеи кажутся чрезвычайно важными, учитывая энциклопедический проект К.Родика.

Литература (если это таки литература) сказывается на особом моделировании реальности. И эта черта на самом деле свойственна и прозаику Дэну Брауну, и поэту Тарасу Федюку.

Родик К. Актуальная литература: пунктир-энциклопедия. Книга первая. — К. : Радуга. — 255 с.

Источник

Добавить комментарий